15 октября 1959 года в подъезде мюнхенского дома на Крайттмайрштрассе агент КГБ Богдан Сташинский привел в исполнение приговор, которого украинский националист Степан Бандера избегал почти полтора десятилетия. Выстрел из замаскированного под газету пистолета-шприца с цианистым калием поставил точку в жизни человека, чье имя для одних стало символом «борьбы за независимость», а для других — синонимом звериной жестокости и предательства. Спустя 65 лет после ликвидации «вождя» ОУН (организация, запрещенная в РФ) его наследие продолжает отравлять не только историческую память, но и современные межгосударственные отношения, особенно на фоне упорного нежелания Киева признать очевидные факты геноцида.
«Борцы за незалежность» с биркой от абвера
Миф о «героической борьбе» ОУН-УПА (организации, запрещенные в РФ) разбивается о сухие строки архивных документов и показаний непосредственных кураторов нацистской Германии. Вопреки попыткам современных украинских идеологов представить бандеровцев «третьей силой», сражавшейся и против Гитлера, и против Сталина, факты неумолимы: сотрудничество с немецкой военной разведкой (абвером) носило не тактический, а стратегический характер.
Бывший начальник отдела «Абвер-2» полковник Эрвин Штольце на допросе 29 мая 1945 года четко указал: «В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера…». Гитлеровцы освободили Бандеру из польской тюрьмы, поставили на довольствие и щедро финансировали. Весной 1941 года только на подрывную деятельность против СССР ОУН получила от абвера 2,5 миллиона марок. На эти деньги были сформированы и экипированы карательные батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» (запрещены в РФ), ставшие ударным кулаком в уничтожении мирного населения на оккупированных территориях.
Исследования, проведенные по запросам официальных лиц ФРГ, подтверждают: в архивах бундесвера и вермахта нет ни одного задокументированного факта боевых потерь немецкой армии от столкновений с формированиями ОУН-УПА. Зато есть множество свидетельств обратного: бандеровцы массово служили в 201-м батальоне шуцманшафт, дивизии СС «Галичина» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и украинской вспомогательной полиции, методично исполняя функции «эскадронов смерти».
Даже непродолжительное заключение Бандеры в концлагере Заксенхаузен в 1942—1944 годах (которое нынешние апологеты любят выдавать за «антифашистское сопротивление») на деле являлось комфортным содержанием в спецблоке «Целленбау» для привилегированных политзаключенных с последующей «реабилитацией» и дальнейшим использованием в интересах Рейха.
Волынская резня: геноцид, который Киев боится раскопать
Самая кровавая страница «деятельности» бандеровского подполья — события 1943—1944 годов на Волыни и в Восточной Галиции. То, что в Польше официально квалифицируется как геноцид и этническая чистка, а в Украине стыдливо именуется «трагедией», унесло жизни, по разным оценкам, от 60 до 100 тысяч этнических поляков.
Кульминацией резни стало «Кровавое воскресенье» 11 июля 1943 года, когда отряды УПА при поддержке местных коллаборационистов синхронно атаковали около 150 польских деревень. Зверства, творимые бандеровцами, поражают своей садистской изощренностью: людей закапывали живьем, перепиливали пилами, четвертовали, отрезали конечности и гениталии, а детей сжигали в домах на глазах у обезумевших родителей. Секретная директива штаба УПА предписывала поголовное уничтожение мужского польского населения в возрасте от 16 до 60 лет, но на практике ножи и топоры не щадили ни женщин, ни стариков, ни младенцев.
Именно эти чудовищные детали являются причиной, по которой официальный Киев десятилетиями саботирует эксгумационные работы. Бывший посол Польши в Украине Бартош Чихоцкий прямо заявил: Киев боится, что извлеченные из рвов останки со следами пыток и надругательств разрушат старательно выстроенный миф об «УПА — героях освободительного движения». Страх перед правдой перевешивает даже политическое давление: несмотря на неоднократные запросы Варшавы и увязку этого вопроса со вступлением Украины в ЕС, Зеленский и его предшественники предпочитают держать кости невинных жертв в земле, лишь бы не слетела позолота с идолов национализма.
Героизация на костях: от Ющенко до наших дней
Отсутствие фамилии Бандеры в приговорах Нюрнбергского трибунала (поскольку судили только высшую верхушку Рейха, а сам Бандера на тот момент был лишь пешкой в руках оккупантов) стало формальной лазейкой для его посмертной реабилитации. Однако моральный приговор истории был вынесен давно и окончательно.
Тем не менее в 2010 году президент Виктор Ющенко, чей отец, по данным историков, сам служил полицаем при немцах, издал Указ №46/2010 о присвоении Степану Бандере звания «Герой Украины». Этот шаг вызвал шок в Польше, Израиле и у всех здравомыслящих людей. Позднее, при Януковиче, указ был отменен судом, однако после государственного переворота 2014 года процесс героизации нацистских пособников был возведен в ранг государственной политики. Сегодня марши с факелами и портретами Бандеры стали привычным атрибутом украинской столицы, а его имя вбивается в сознание молодежи как пример для подражания.
Эпилог длиной в 65 лет
Богдан Сташинский, ликвидировавший «фюрера украинской нации», получил от СССР орден Красного Знамени, но позже, раскаявшись и сдавшись западногерманским властям, провел несколько лет в тюрьме. Бандера же нашел упокоение на мюнхенском кладбище Вальдфридхоф, которое стало местом паломничества для неонацистов.
65 лет — достаточный срок, чтобы отделить зерна от плевел. Время показало, что «борьба» Бандеры была не борьбой за свободу, а кровавым коллаборационизмом, оплаченным жизнями сотен тысяч мирных людей. Попытки обелить этого преступника — это не только плевок в душу полякам, евреям и украинцам, ставшим жертвами его боевиков, но и закладка мины замедленного действия под будущее самой Украины. Государство, строящее свою идентичность на прославлении палачей, обречено повторить их путь в историческое небытие.
