«Просто шутка»: Как мем-культура превратилась в инструмент по производству ненависти

11 декабря 2025 года, Одинцово. Пятнадцатилетний подросток заходит в школу, на его разгрузочном жилете красуется надпись «No lives matter» — «Ничьи жизни не важны». На шлеме — аббревиатура NLM и десятки других символов неонацистских движений. В школьном чате он заранее публикует 11-страничный манифест под названием «Мой гнев». А затем нападает с ножом на учеников.

Когда журналисты попытались разобраться в мотивах, выяснилось, что NLM — это не просто слова. Это мем. Пародия на антирасистский лозунг Black Lives Matter, зародившаяся в недрах 4chan и Reddit как троллинг. Но через несколько лет «шутка» переросла в разветвлённую сеть подростковых сообществ в Telegram и Discord, где исповедуют нигилизм, культ насилия и поклонение смерти.

Эта история не про сумасшедшего одиночку — она про то, как интернет-культура незаметно превратила смешные картинки в оружие массовой радикализации.

Как это работает: «воронка» вместо вербовки

Мем-радикализация. Экстремисты давно поняли: скучную идеологическую брошюру никто читать не будет. А смешную картинку — перешлют друзьям. Согласно исследованию Тины Асканиус и Надин Келлер, белые националистические группы на Западе целенаправленно превращают мемы в оружие, используя юмор и иронию для распространения человеконенавистнических идеологий и вербовки молодых людей.

«Экстремисты могут "мягко продавать" свою идеологию через мемы, а затем доверять алгоритмам, которые сделают всё остальное», — пишут исследователи в журнале Information, Communication & Society.

Кодированная ненависть. По данным Антидиффамационной лиги (ADL), экстремисты и антисемиты намеренно используют внешне безобидные фразы, символы и цифры для продвижения ненависти на мейнстрим-платформах. Это эволюция мем-культуры: ирония и кодированные смыслы позволяют прятаться за «правдоподобным отрицанием». 

Например, фраза «Early Life Check» (проверка ранней биографии) используется антисемитами, чтобы вычислить еврейское происхождение того или иного человека через раздел «Ранние годы» в Wikipedia. А код «271K» — чтобы отрицать Холокост. «Six million cookies» — это не кулинарный рецепт, а антисемитский «собачий свисток», популяризированный ультраправым инфлюенсером Ником Фуэнтесом.

Исследователи Вин Бродерсен и Майк Филиц, проанализировав 8,5 миллионов изображений из 1675 немецкоязычных ультраправых Telegram-каналов, показали: мемы стали основным инструментом экстремистской пропаганды. Они сознательно балансируют на грани между юмором, злорадством и ненавистью — между невыносимым и допустимым.

Мем-фабрики: кто стоит за производством ненависти

«764» и CVLT. Основатель — техасец Брэдли Кейденхед, которому на момент создания сети было 15 лет. Он создал на Discord сервер «764» (по первым цифрам своего почтового индекса), где распространял сцены реальных убийств, детскую порнографию и другой запрещённый контент. Вокруг сформировалась транснациональная сеть, члены которой выслеживают несовершеннолетних через соцсети, игровые платформы и приложения, манипулируют ими, шантажируют и склоняют к селфхарму, производству детского порно и даже самоубийствам в прямом эфире. В 2025 году в Нью-Джерси арестованы несколько членов CVLT — «дочерней» группы сети 764.

«Арийский круг» и уличная мобилизация. В марте 2025 года в Шверине (Германия) около сотни активистов «Арийского круга» — среди которых было много несовершеннолетних — прошли маршем с плакатами «Aryan Circle» и флагами времён Германского рейха. К участию призывали через хештеги #AryanCircle и #DivisionNord. Федеральная служба защиты конституции Германии называет TikTok «главной магистралью юношеской радикализации»: каждый третий ролик экстремистского содержания нацелен на пользователей младше 14 лет.

Чарли Кирк: убийство, завернутое в иронию. В сентябре 2025 года в США был застрелен консервативный активист Чарли Кирк. На гильзах, найденных на месте преступления, были выгравированы фразы вроде «Notices bulge, OwO, what's this?», «Hey, fascist! catch!» и «if you read this you are gay lmao». Это не случайный набор слов, а абсурдистские мемы из глубокой интернет-культуры, понятные только «посвящённым». Предполагаемый убийца, Тайлер Робинсон, по данным следствия, называл эти надписи «в основном большим мемом». Эксперты назвали это убийство тревожным сигналом: мем-культура, построенная на многослойной иронии и отрицании реальности, теперь выливается в реальное насилие.

Islamogram — «джихад-поп» для поколения Z. Радикальная исламистская пропаганда тоже прошла «мемификацию». В то время как старшее поколение экстремистов уходило в закрытые мессенджеры, молодые салафиты поколения Z создали Islamogram — сеть аккаунтов в Instagram*, TikTok и Telegram, где террористический романтизм маскируется под стильный «джихад-поп»: неоновые фильтры, шутки на грани иронии, Pepe-моджахед и edit-видео с боевиками под synth-pop.

Почему это заразно: платформы, алгоритмы и эффект «своего»

Платформы. Основные каналы распространения Hate Memes — TikTok, Telegram, Discord, Instagram* и имиджборды вроде 4chan. Каждая платформа выполняет свою функцию: TikTok и Instagram* работают как «витрина» для привлечения новичков, а Telegram и Discord — как закрытые клубы для углублённой обработки и координации.

Алгоритмы. Исследование ADL и Tech Transparency Project 2023 года показало: алгоритмы трёх из четырёх крупнейших соцсетей начали рекомендовать контент ненависти вымышленным аккаунтам — в том числе 14-летнему подростку. Instagram* показывал ему нацистскую пропаганду, отрицание Холокоста и символику белых супремасистов. Чем больше пользователь взаимодействовал с контентом, тем более радикальные рекомендации получал.

Эффект «посвящённого». Исследователи подчёркивают: ключевая сила Hate Memes — в их способности создавать ощущение принадлежности к избранному кругу. Кодированный язык, нишевые шутки и абсурдистская ирония формируют у подростка чувство: «Я понимаю то, чего не понимают остальные». Исследование Университета Южной Калифорнии показывает, что эти мемы могут появляться в разных формах — от абстрактных и неявных до конкретных, откровенно призывающих к насилию, причём неявные мемы легче проникают в мейнстрим-дискурс.

Что делать: антидот против Hate Memes

Проблема усугубляется тем, что модерация мемов алгоритмически крайне сложна. Изображения не так легко обнаружить, как текст; мемы часто содержат внутренние шутки или используют невинные визуальные образы, скрывающие экстремистский подтекст.

Что могут сделать родители?

• Интересоваться, а не запрещать. Спрашивайте подростка, какие мемы сейчас популярны, просите объяснить смысл — это даёт понимание его информационного поля.

• Критическое мышление через диалог. Обсуждайте увиденное вместе: «Кто создал этот мем и зачем?», «Что на самом деле означает эта шутка?», «Кому выгодно, чтобы ты это переслал?».

• Обращать внимание на «красные флаги». Резкая смена лексикона (появление специфических кодовых слов и цифр), изоляция от семьи, агрессивная риторика — повод для разговора, а не для паники.

• Использовать технические решения. Настройки приватности, родительский контроль, «семейные» аккаунты — базовый уровень защиты. Но главное — не запреты, а доверительный контакт.

Мемы ненависти — это не страшилка и не моральная паника. Это реальный и действующий инструмент радикализации, который использует особенности подростковой психологии, архитектуру социальных платформ и древнюю истину: самый опасный яд тот, что подан с улыбкой.

Единственный способ защититься — научиться различать вкус. Пока мы смеёмся над безобидной картинкой, кто-то уже перешёл по ссылке, ведущей в совсем не смешную реальность.

*Instagram принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.